Лукреция Крессцент
Истинная красота любви - в умении жертвовать собой./ Дар Богини стал нашим Проклятием.../ Мне так жаль...
Название: Слишком поздно для сожалений...
Автор: Хьюга Элиза (Лукреция Крессцент)
Бета: я
Фандом: Вторжение гигантов
Пейринг, персонажи: Леви/Эрен, Эрен/Микаса
Направленность: слэш.
Рейтинг: PG-13
Дисклеймер: герои принадлежат Хаджиме Исаяме-сенсею.
Жанр: Гет, Слэш (яой), Романтика, Драма, ER (Established Relationship)
Статус: закончен
Предупреждения Смерть персонажа, ХЭ

- Слишком поздно просить прощения, капрал, - ледяным голосом, так тонко вписавшимся в пасмурную погоду и серую, напряженную атмосферу, царящую вокруг, произносит у него за спиной Микаса. А в следующий момент Леви чувствует, как такое же холодное, как и голос девушки, дуло револьвера касается его затылка.

Он не сопротивляется, потому, что знает – она права. Это он виноват в смерти Эрена Йегера, а не кто-либо другой. Это он привязал, а после оттолкнул от себя того, кого полюбил больше жизни… того, кто, не смотря на предательство, остался верен ему до конца, и погиб героем, спасая шкуру возлюбленного.

- Слишком поздно для сожалений, - Микаса говорит все так же холодно и отстраненно, но ее руки почему-то начинают дрожать…

Но Леви знает почему – сейчас она борется с собой, пытаясь найти верное решение, как поступить в этой ситуации, ведь Эрен был для нее всем. Она никогда не сможет простить того, кто виноват в смерти самого дорогого для нее человека, но и не так-то просто убить того, кто был дорог для него – ведь, это значит, что из этого мира сотрется еще одна частичка памяти об Эрене Йегере…

- Слишком поздно что-то изменить, капрал, - Микаса сделала свой, возможно, самый важный в жизни, выбор и только ей одной известно, насколько трудным он был.

Аккерман не отвечает ей и на этот раз, хотя и не согласен – именно поэтому он позволил этой наглой девчонке притащить себя на кладбище и ткнуть себя лицом в надгробную плиту, которая уже давно преследует его в кошмарах.

Какой бы сильной ни была Микаса, ей никогда не достичь его уровня подготовки. Пусть она и частично права – как ни крути, но Эрена им уже не вернуть, однако, это еще не означает конец истории, ведь они еще встретятся – там, на той стороне.

Поэтому сейчас Аккерман закрывает глаза и на мгновение перед ним предстает образ улыбающегося Эрена, всего за секунду до того, как он слышит грохот выстрела…

…Грохот выстрела пушки, раздавшийся где-то невдалеке, заставляет уснувшего капрала подскочить от неожиданности и недоуменно оглядеться по сторонам: никакого кладбища и в помине нет, ведь он все это время был в своем кабинете…

Здесь все именно такое, каким он помнит: все те же толстые, серые кирпичные стены, из которых построен этот форт; тот же белый потолок, сейчас окрашенный красно-фиолетовыми цветами заката и деревянный пол; все тот же письменный стол со стулом, на которых сейчас возвышаются бумаги, переданные Эрвином; тот же шкаф и мягкое кресло рядом с ним, в котором Аккерман сейчас и сидит.

А ведь Эрен тоже любил сидеть в этом самом кресле, наблюдая, как усердно трудится капрал, заполняя бесчисленные бумаги или изучая очередной план предстоящей экспедиции, придуманный Смитом и предвкушая, как после работы Аккерман устало потянется и переключит все свое внимание на него…

От неожиданно нахлынувших воспоминаний в груди мужчины затрепетало что-то теплое и хрупкое… а потом оборвалось и упало, разбиваясь на множество крохотных, невесомых частичек.

Никому. Аккерман никому, даже Эрену, не позволит стать частью его жизни больше, чем того требуют товарищеские отношения; больше, чем того требуют отношения начальник – подчиненный. И плевать на то, как сильно он его любит…

Не желая, чтобы подобные мысли и дальше продолжали забивать его голову, мужчина, сделав мысленную пометку «поменять всю мебель в кабинете», торопится покинуть его, решив, что ему нужно выйти на свежий воздух и прокатиться по территории форта и узнать, почему же стреляли пушки, и не нужно ли там его присутствие.

Конечно, никто из членов легиона разведки, что встречались ему на пути, не видел, в каком смятении тот находится – жизнь в подземельях научила Аккермана скрывать свои чувства и эмоции намного лучше других, поэтому, насколько бы плохой ни была ситуация, его товарищи всегда верили, что если он все еще так спокоен, или, скорее, равнодушен, то у них есть шанс на спасение; они всегда знали, с кого брать пример.

Но, похоже, сегодняшний вечер так и норовил навязать ему свою игру – едва свернув в один из дальних коридоров, выход из которого вел прямо в конюшню, он услышал до боли знакомые голоса, которые постепенно приближались. И, через несколько секунд из-за одного из поворотов ему навстречу вышли Эрен и Микаса.

Мужчина, не двигаясь, стоял посреди коридора, ожидая, когда юные влюбленные заметят его, и был весьма неприятно удивлен – они шли неторопливо, держась за руки, как настоящая пара.

Микаса выглядела очень счастливой – она весело о чем-то рассказывала Эрену, что было совсем на нее не похоже, и не отрывала от него взгляда, поддерживая свободной рукой свой красный шарф, с которым никогда не расставалась.

Эрен, напротив, был очень подавлен – казалось, что эта прогулка его совсем не радует; он шел, не отрывая взгляда от пола и в основном молчал, лишь изредка отвечая Микасе одним-двумя словами.

- …Именно в тот момент мы и поняли, где Саша налажала – это было в… - Микаса прервалась, когда ее цепкий взгляд заметил перед собой преграду и удивленно спросила: - Капрал?

Всего лишь одно это слово заставило Йегера мгновенно оживиться, поднять голову и попытаться поймать взгляд мужчины.

Для Леви было непривычно видеть эти эмоции в его красивых, больших, зеленых глазах – боль, радость, надежда… Вот он отпускает руку Микасы и делает неуверенный шаг вперед; вот он уже собирается сделать еще один, но останавливается, когда его взгляд натыкается на глухую стену равнодушия и презрения, выставленную капралом.

Леви же просто разворачивается, собираясь уйти, и в этот момент Эрен понимает – навсегда. Поэтому, он должен остановить его любыми способами…

Он резко сокращает разделяющее их расстояние и утыкается носом в макушку капрала, вдыхая столь родной и любимый запах. Однако, тот не может позволить кому-либо обнимать себя так – слишком много доверия и зависимости, поэтому он скидывает с себя руки парня и делает еще один шаг в темноту…

- Капрал! – Эрен успевает схватить его за руку, заставляя снова остановиться. – Еще не поздно все изменить…

Он произносит это очень тихо, так, чтобы не слышала даже Микаса, но для Леви его голос проносится гулким эхом по пустому коридору.

Аккерман поворачивается к Йегеру – он не ослышался? Неужели тот продолжает на что-то надеяться? Продолжает верить во что-то? Нет, по всей видимости – Эрен смотрит ему прямо в глаза, твердо, уверенно в своих словах, и в этом взгляде мужчина видит то, что их ждет – будущее. У них есть будущее.

Леви осторожно высвобождает свою руку, тянется к волосам парня и начинает ласково перебирать пряди, как делал всегда, когда хотел показать, что не злится за него за очередной провал.

Пусть он никогда и не найдет в себе силы сказать Эрену, насколько важным он стал для капрала, но тот итак это знает; пусть он и дальше будет прилюдно «издеваться» над ним, но они оба будут понимать, что это лишь необходимость.

Но, оставаясь наедине, он сможет показать Эрену всю глубину своих чувств; оставаясь наедине, он подпустит его к себе ближе, чем раньше; оставаясь наедине, он будет позволять Эрену немного больше, чем позволял прежде.

А сейчас он оставляет его и продолжает свой путь к конюшне – ему сейчас и правда нужно побыть на свежем воздухе.

- Слишком поздно для сожалений, - проходя мимо Микасы, слышит он ее ледяной голос.

- Ты права, - усмехаясь, отвечает он. – Потому, что я ни о чем не жалею.

@темы: Вторжение гигантов, Любовь, Рирен/Эрери, Сны, Страх, Фанфик, Яой, гет